Однажды начнется война

 Однажды начнется Третья мировая война.

           

Мужчины оставят свои семьи и облачатся в военную форму. Их руки, привыкшие к легкости смартфонов, компьютерных мышек, телевизионных пультов и утренних чашек кофе, отяжелит оружие. В глазах, сменив усталый и безнадежный взгляд офисной крысы, появится надежда. И если раньше они полудохлыми хомяками неслись по бесконечному колесу работа-дом-работа за мизерную подачку зарплаты, то война все изменит.

Но так ли изменит?

           

Теперь их подачкой будут честь и доблесть, надетые вместе с военным мундиром, и почетное звание героя войны. Если выживут. И вот потом, годам этак к семидесяти-восьмидесяти, получат не менее «почетные» права – бесплатный проезд и возможность сидячего места в любом общественном транспорте.

            Только кому это нужно? На самом деле, ветераны получат лишь раздраженные взгляды контролеров в ответ на поиски удостоверения героя войны и хамоватую молодежь, которая плевать хотела на это удостоверение вкупе с орденами и медалями. И очередную подачку – мизерную пенсию, которая, в конце концов, вынудит каждого героя войны торговать своей честью и доблестью – теми самыми медалями и орденами.

            Вот чем отплачивает героям войны наше великодушное государство. Ложь и лицемерие раздаются укомплектованными соцпакетами с бонусами в виде розовых очков. Отвага и патриотизм по обманчиво дешевым тарифам меняются на бесконечные очереди в поликлиники и заоблачные цены на здоровье. А пенсии-подачки тают с каждым днем.

            А война между тем велась рублями, долларами и евро. Сидя на шезлонгах в уютных бунгало на морском берегу, политики играли в шахматы с олигархами, выставив на доску людей-фигурки. До конца доски доходили лишь некоторые пешки, надеющиеся стать ферзями, но им давался другой выбор: быть тысячным слоном или конем в армии, подчиняющейся королю.

А как же семьи, которые мужчины оставят на попечение государства? Или, честнее сказать, на произвол судьбы, потому как именно это скрывается за обнадеживающим официозом. Они получат все тот же соцпакет, укомплектованный безысходностью, страхом и неизвестностью. А отказаться-то нельзя. Ведь тогда вместо лживого акта доброты получишь ярлык труса и предателя. Но денег на покупку билетов на новую родину нет, да и не будет. Вот и приходится быть патриотом и соглашаться на предоставляемые соцпакеты.

 А настоящих патриотов, безответно любящих Родину, почти не осталось. Ведь войны ведутся не за страну, а за государство. И мало найдется сейчас добровольцев, готовых воевать. Это либо истинные патриоты, либо дураки, у которых розовые очки намертво приклеились к глазам.

Но есть и другие. Начнется война, и они, обвешанные ярлыками трусов и предателей, продадут все, заберут семью и купят билеты на новую Родину. В мир, где люди со стопроцентным зрением не нуждаются в розовых очках.

Однажды начнется война…

___________________________________________________________________

автор текста:  Валерия Ульянова

Jesus was born in Russia

Ну, что же, отработали сценарий на пять с плюсом.  Аплодирую стоя!

Старая добрая Кремлевская машина по промывке мозгов, скрепя и кряхтя, выдала очередной зубодробительный фарс. Иначе назвать это никак нельзя.  «План Путина» - по сравнению с этим, конечно, на мой личный взгляд, детский лепет.

Какие у нас проблемы?  Да вроде и нет их.

Кроме той, что общество настолько отупело, в большинстве своем, что вот-вот с пеной у рта ринется резать и пилить друг друга.

Все уходит на второй план… Явный саботаж Российской космической программы, причем никаким-то буржуйским шпионом, а нашими «непорочными» начальниками.  Кому какое дело!

Проблема незаконной эмиграции… Кому теперь до этого есть дело. Ничего страшного, один раз в году можно по требованью нелегалов в центре Москвы ходить босиком. Я уверен на 90 процентов, что последний день священного для мусульман праздника Ураза-байрам (автор нечего не имеет против Мусульманства, Христианства и других проявлений Духовной Терпимости) на улицах наших городов было такое количество нелегалов, что эмиграционная полиция выполнила бы план на 5 лет вперед, но кому какое дело.

Нищета, упадок промышленности, катастрофа вселенских масштабов в области медицины и образования…

«О боже! Да всем насрать!»

«Какие у нас проблемы? Да нет у нас их!»

Кроме этих иродов, что не веруют в Христианского Бога. Что читают книги, и ставят под сомнение святость Бородатых Мужиков в Бабских одеяниях.

Все эти лжеученые и псевдоинтеллектуалы – на костер их!

Простите меня, конечно, но иного в голову не приходит: «Люди вы дебилы?!»

Вы в своем уме вообще?!

Конечно, нам больше нечем заняться, кроме как создавать православные патрули, ссать кипятком в итернетах по поводу танцующих в храме девок. У нас нет других проблем.

Кроме как заставлять служителей закона гоняться за девкой в маске по территории Турецкого посольства.

………………………………………………………………………………………………….

Честное слово, я человек терпимый и рассудительный (мне так кажется), но тот маразм, что твориться в обществе, заставляет прийти к единственному выводу: мы все неизлечимо больны, и спасти нас не сможет даже «Толстый Боженька на велосипеде»…

Мне страшно не за себя или свое поколение, мы как-нибудь проживем. Мне страшно за наших потомков… Что мы им оставим? Какое наследие? Реалии таковы, что последние пару десятков лет некогда великая, не побоюсь этого слова, культурная громадина, я про Россию, на выходе выдает лишь грязь, мерзость и непросветную  тупость…

О нашем с вами веке судить будут не по делам наших отцов, а по нашим деяниям и мыслям. И пока картина ой какая нерадужная.

И еще, возвращаясь к заголовку этого очерка. Да, мы дожили до того временного парадокса, когда эта переиначенная фраза (в оригинале она не менее бредовая) может стать гимном истинного голозадого, абсолютно отупевшего патриота.

-О! да!  Мне кажется, в свете последних событий, символом олимпиады в Сочи 2014 года должен стать Иисус и Патриарх Кирилл- Иисус на лыжах! Гундяев в бобслейных санях! Иисус стреляет из ружья!..

Одним словом, ПРАВОСЛАВНАЯ ОЛИМПИАДА-2014.

PS: Автор не писал статью, и да же не думал о том, что бы оформить, как это модно,  в виде высокоинтеллектуального  высера. У Автора не было такой цели и, тем более, желания. Все это не более, чем мысли Автора на происходящие последнее время события. Скомканные и сумбурные… Иначе бы данное могло перейти в драматургическое произведение как минимум на десяти листах.

Автору, честно слово, плевать, что вы думаете и во что вы верите - это личное дело каждого. Но автору не наплевать на то, что многие из вас начинают лезть в чужую голову с своими жалкими доводами и умозаключениями.

Оставайтесь ЛЮДЬМИ!

Занавес.

_______________________________________________________________________

автор текста: Rey Jons

Конструктивная критика как отправная точка прогрессии

Конструктивная критика как отправная точка прогрессии.

           Концепция конструктива принимает в свой адрес только констурктивную критику. Потому что конструктор собирается подетально. Важна каждая деталь, независимо от ее расположения: сверху, посередине или в самом низу конструкции. Основные детали находятся внизу. Они базовые, устойчивые, надежные. Они – фундамент. А фундамент закладывается в первую очередь и на подготовленную для него «почву» для более устойчивого и надёжного состояния. Фундамент – это исток. Это начало, которое берет река, направляя свой ток. Все, что находится выше основания, приходит со временем. Это дополнительный материал. Его очень легко сдвинуть с места или снести, чтобы сверху положить новый, то есть обновить «старую кровлю», заделать дыры в полотне крыши. От того, насколько акууратно и грамотно, а, соответственно, с умом и толком, положена кровля, зависит долговечность всей конструкции. Поэтому очень важно защитить крышу от попадания на нее разрушительного действия предметов и, к примеру, нещадящих осадков. Содержимое фундамента – это самая середина конструкции, то есть ее центр. Центр защищен сверху – крышей, а снизу – фундаментом (основанием). Если первое и второе достаточно крепки – центр останется невредимым и непоколебимым. Любое тотальное разрушение констуркции начинается с ее центра, так как, разрушив центр, - разрушается вся констуркция в целом. Поэтому, зная это, центр должен быть максимально устойчивым к всяческого рода повреждениям. Как раз-таки, более опасными являются мелкие, казалось бы на первый взгляд, разрушения, которые, возможно, даже с первого раза не повлекут за собой каких-либо видимых изменений внешнего вида строения. Но, будучи нанесёнными повторно, такие повреждения могут принести значительный ущерб. Именно поэтому они кажутся такими безобидными и незначительными на первый взгляд.

           Строительство нужно доверять очень ответственным и грамотным рабочим, которые смогут не только отстроить конструкцию, собрать ее, но и стратегически и максимально функционально разработают каждую из трех основных частей, задействуя при этом по-максимуму качественные, проверенные временем и опытом, изделия, то есть материалы. Экономия в таких случаях не всегда является уместной и разумной, так как, съэкономив, например, на материалах для кровли, можно заведомо подвергнуть опасности всю констуркцию. Рабочие на объекте должны быть очень опытными и разумными людьми, знающими свое дело на 200%. Дополнительной защитой для констуркции может служить ограждение (внешнее), к примеру, забор. Чем выше и прочнее забор, тем меньше вероятность, что посягнувшая с переферии, угроза, может как-либо повлиять на общее состояние безопасности строения. Ну, а если уж за забором сидит злой охранный пес, агрессивно настроенный к чужакам, то волнений и переживаний о незаконном вторжении на территорию объекта будет гораздо меньше. Не тоит так же забывать о предметах внешнего и внутреннего наблюдения за общим состоянием констуркции (камеры наружного и внутреннего видения), которые не видны наблюдателям, но, которые очень четко фиксируют все подозрительные передвижения на территории периметра, внутри и за его пределами. Безопасность вашего строения зависит от многих факторов, о которых хороший и разумный хозяин должен позаботиться заблаговременно, когда решит возвести стены своей «крепости» кирпич за кирпичом выше к небу, определившись, конечно же, в первую очередь, с содержанием своего здания, с его центром.

Центр – это середина окружности. Точка, из которой в разные стороны берет начало движение векторов (к примеру, у и х). Если есть определенный четкий центр – есть и движение, есть ток (т.е. течение или электрический заряд). Иными словами есть некоторое скопление энергии. Чем точнее определен центр, чем он четчте, тем больше концентрация энергии в данном центре, соответственно, тем больше скорость движения векторов и тем сильнее ускорение, то есть тем с большей силой происходит «отталкивание» векторов от центра. Ну, и, корнечно же, чем выше все перечисленные показатели, тем меньше временной промежуток пути из пункта А в пункт В (или, как в компьютерной игре, переход с уровня 1 на уровень 2 и так далее). Начало движения из центра, первый шаг напрямую зависит от критики, а критика возникает вследствие неудовлетворения тех или иных поставленных задач, норм, правил «построения и возведения». В свою очередь, критика - и есть отправная точка прогрессии, отправная точка роста и развития, отправная точка стремительного пути наверх.

____________________________________________________________________

автор текста: iO

Милое личико

Посвящается тем,

кто сам узнает себя в этих строках.

Я знаю, что многие считают мой стиль негативным и злым. Отнюдь, я всего лишь циничен.

Суета будней закружила меня, отправив в одну из типично русских бюрократических инстанций, где посетители усталы, а чиновники лениво величественны. Мой портфель был полон бумажонок, имеющих своей целью доказать факт сродни тому, что  сумма двух двоек дает четверку, но было одно «но» - пока на них не стоял размашистый росчерк со штампом, годны они были лишь на то же, для чего люди обычно используют вчерашние газеты. И все это несмотря на недели, потраченные на прорыв сквозь лабиринты рабочих часов госаппарата.

Ничто не предвещало проблесков света в темном царстве очередей, пока меня не привлек смех, лившийся так же мелодично и звонко, как щебет едва прилетевших с зимовки птиц весной.

Я оглянулся на звук, и моему взору предстала изящная нимфа. Она была высока, стройна и тонка. Точеный стан венчали острые плечи, красивая молодая грудь как бы украдкой подымалась при каждом вздохе. Длинные ноги подчеркивал острый каблук и такие узкие джинсы, что было сомнительно, что она могла одеть их без чьей-либо помощи. Но все это меркло и выглядело нереальным, стоило только взглянуть на ее тонкое, милое личико.

Бледность и синяки под глазами классик назвал бы аристократическими, высокий лоб и умные глаза выдавали незаурядный интеллект, а чувственный приоткрытый рот с жемчужинками зубов давал фантазии воспарить.

Одета она была очень просто, но с изяществом и вкусом. Весь ее вид говорил об огненном, жгучем желании жить, причем жить достойно, если можно так сказать, красиво.

Мужчины и женщины смотрели на нее, подчас плохо скрывая первые - восхищение, вторые - зависть.

Я, как обычно, был одет в светлый с иголочки пиджак, поло и голубые джинсы, потертые по последней моде, на ногах моих летали невесомые туфли из тончайшей замши. Я был гладко выбрит, а трезвая жизнь и ежедневные занятия спортом делали мой вид очень здоровым.

Она взглянула на меня, и, спустя секунду, которая показалась вечностью, меня ударило током. Я глядел в ее глаза, глядевшие со скромным призывом, но все, что в них было - это арктическая расчетливая вьюга. Меня оценивали не сердцем, а умом. Я отвел взгляд.

Меня вызвали в одно из окон, на пути к которому я прошел мимо нее. И вот опять я ощутил удар молотом - холодный взгляд, полный интереса и вызова. Я вдохнул приторно сладкий аромат ее духов, на секунду родивший во мне какое-то смутное, неясное воспоминание.

***

Спустя много часов, живое и мерзкое воспоминание возникло перед моими глазами. Такой же сладкий, едва переносимый приторный запах я вдохнул, когда вошел в солдатский продуктовый склад, куда сквозь в маленькую щель в полу пробралась целая свора крыс.

_________________________________________________________________

автор текста: Александр Шамин

Восстание масс. НАУЧНЫЙ ПОДХОД

Разрыв между уровнем современных проблем и уровнем мышления будет расти, если не отыщется выход, и в этом главная трагедия цивилизации. Благодаря верности и плодотворности своих основ она плодоносит с быстротой и легкостью, уже недоступной человеческому восприятию. Не думаю, что когда-либо происходило подобное. Все цивилизации погибали от несовершенства своих основ. Европейской грозит обратное. В Риме и Греции потерпели крах устои, но не сам человек, Римскую империю доконала техническая слабость. Когда население ее разрослось и спешно пришлось решать неотложные хозяйственные задачи, решить которые могла лишь техника, античный мир двинулся вспять, стал вырождаться и зачах. 

На сегодня крах терпит сам человек, уже неспособный поспевать за своей цивилизацией. Оторопь берет, когда люди вполне культурные и даже весьма — трактуют злободневную тему. Словно заскорузлые крестьянские пальцы вылавливают со стола иголку. К политическим и социальным вопросам они приступают с таким набором допотопных понятий, какой годился в дело двести лет назад для смягчения трудностей в двести раз легче. 

Растущая цивилизация — не что иное, как жгучая проблема. Чем больше достижений, тем в большей они опасности. Чем лучше жизнь, тем она сложнее. Разумеется, с усложнением самих проблем усложняются и средства для их разрешения. Но каждое новое поколение должно овладеть ими во всей полноте. И среди них, переходя к делу, выделю самое азбучное: чем цивилизация старше, тегм больше прошлого за ее спиной и тем она опытнее. Словом, речь идет об истории. Историческое знание — первейшее средство сохранения и продления стареющей цивилизации, и не потому, что дает рецепты ввиду новых жизненных осложнений, — жизнь не повторяется, — но потому, что не дает перепевать наивные ошибки прошлого. Однако, если вы помимо того, что состарились и впали в тяготы, ко всему еще утратили память, ваш опыт, да и все на свете вам уже не впрок Я думаю, что именно это и случилось с Европой Сейчас самые «культурные» слои поражают историческим невежеством. Ручаюсь, что сегодня ведущие люди Европы смыслят в истории куда меньше, чем европеец XVIII и даже XVII века. Историческое знание тогдашней верхушки — властителей sensu lato — открыло дорогу сказочным достижениям XIX века. Их политика — речь о XVIII веке — вершилась во избежание всех политических ошибок прошлого, строилась с учетом этих ошибок и обобщала самый долгий опыт из возможных Но уже XIX век начал утрачивать «историческую культуру», хотя специалисты при этом и продвинули далеко вперед историческую науку [1]. Этому небрежению он обязан своими характерными ошибками» которые сказались и на нае. В последней его трети обозначился — пока еще скрытно и подпочвенно — отход назад, откат к варварству, другими словами, к той скудоумной простоте, которая не знала прошлого или забыла его. 

Оттого-то и большевизм и фашизм, две политические «новинки», возникшие в Европе и по соседству с ней, отчетливо представляют собой движение вспять. И не столько по смУслу своих учений — в любой доктрине есть доля истины, да и в чем только нет хотя бы малой ее крупицы, — сколько по тому, как допотопно, антиисторически используют они свою долю истины Типично массовые движения, возглавленные, как и следовало ждать, недалекими людьми старого образца, с короткой памятью и нехваткой исторического чутья, они с самого начала выглядят так, словно уже канули в прошлое, и, едва возникнув, кажутся реликтовыми.

Я не обсуждаю вопроса, становиться или не становиться коммунистом. И не оспариваю символ веры. Непостижимо и анахронично то, что коммунист 1917 года решается на революцию, которая внешне повторяет все прежние, не исправив ни единой ошибки, ни единого их изъяна. Поэтому происшедшее а России исторически невыразительно и не знаменует собой начало новой жизни- Напротив, это монотонный перепев общих мест любой революции; Общих настолько, что нет ни единого изречения, рожденного опытом революций, которое применительно к русской не подтвердилось бы самым печальным образом. «Революция пожирает собственных детей», «Революция начинается умеренными, совершается непримиримыми, завершается реставрацией» и т.д. и т.п. К этим затасканным истинам «можно бы добавить еще несколько не столь явных, но вполне доказуемых, например такую: революция длится не дольше пятнадцати лет — активной жизни одного поколения [2]. 

Кто действительно хочет создать новую социально-политическую явь, тот прежде всего должен позаботиться, чтобы в обновленном мире утратили силу жалкие стереотипы исторического опыта. Лично я приберег бы титул «гениального» для такого политика, с первых же шагов которого спятили все профессора истории, видя, как их научные «законы» разом стареют, рушатся и рассыпаются прахом. 

Почти все это, лишь поменяв плюс на минус, можно адресовать и фашизму. Обе попытки — не на высоте своего времени, потому что превзойти прошлое можно только при одном неумолимом условии: надо его целиком, как пространство в перспективу, вместить в себя. С прошлым не сходятся врукопашную. Новое побеждает, лишь поглотив его. А подавившись, гибнет. 

Обе попытки — это ложные зори, у которых не будет завтрашнего утра, а лишь давно прожитый день, уже виденный однажды, и не только однажды. Это анахронизмы. И так обстоит со всеми, кто в простоте душевной точит зубы на ту или иную порцию прошлого, вместо того чтобы приступить к ее перевариванию. 

Безусловно, надо преодолеть либерализм XIX века. Но такое не по зубам тому, кто, подобно фашистам, объявляет себя антилибералом. Ведь быть нелибералом либо антилибералом — значит занимать ту позицию, что была до наступления либерализма. И раз он наступил, то, победив однажды, будет побеждать и впредь, а если погибнет, то лишь вкупе с антилиберализмом и со всей Европой. Хронология жизни неумолима. Либерализм в ее таблице наследует антилиберализму, или, другими словами, настолько жизненнее последнего, насколько пушка гибельнее копья. 
______________________________________________________________________

[1] В этом уже проступает та разница между научным уровнем эпохи и ее культурным уровнем, с которой мы еще столкнемся вплотную 
[2] Срок деятельности одного поколения — около тридцати лет. Но срок этот делится на два разных и приблизительно равных периода: в течение первого новое поколение распространяет свои идеи, склонности и вкусы, которые в конце концов утверждаются прочно и в течение всего второго периода господствуют. Тем временем поколение, выросшее под их господством, уже несет свои идеи, склонности и вкусы, постепенно пропитывая ими общественную атмосферу. И если господствуют крайние взгляды и предыдущее поколение по своему складу революционно, то новое будет тяготеть к обратному, тек реставрации Разумеется, реставрация не означает простого «возврата к старому» и никогда им не бывает.
_______________________________________________________________________

Ортега-и-Гассет X. Эстетика. Философия культуры М, 1991. С. 309-333

Друг детства

Наша дружба - это шутка длиною в жизнь. В мою короткую двадцатилетнюю жизнь. Звонки каждые полгода, искренние улыбки перерастают в натянутые оскалы и оголенные клыки. Условие наших игр - кто кому больнее. Не важно: словом или поступком, звонком, сообщением или постом в социальной сети. Методичное расчленение наших душ, но ты говоришь, что я бездушна, объясняя подобное утверждение цветом моих волос. (Жила бы я в эпоху инквизиции, меня бы сожгли за это, как и за зеленый цвет глаз).  

Наверное, у меня нет такого тонкого юмора, как у тебя, чтобы понять, что все это very good joke. Кто-то просто посмеялся над нами, и, по-хорошему, мы не должны были оказаться в одном детском саду, в одной школе - тогда бы наши родители никогда не узнали друг друга, а я не лицезрела бы твой самодовольный взгляд как минимум раз в год. С другой стороны, нельзя быть столь эгоистичной: моя мама не нашла бы столь чудную женщину, как твоя мама, и не было бы в ее окружении ни одной подруги, не предавшей ее.

Друг детства. Что ты вкладываешь в это понятие? В эти два слившихся воедино слова? Здесь не пахнет больше детством, а дружбой - тем более. Здесь пованивает расчлененкой и какими-то извращениями. Скажи еще, что ты не чувствуешь, как ты ковыряешься в моем сердце своими пальцами, скажи, что не слышишь, как я, прикусив губу, сдерживаю крик и тихонько скулю. Друг - это тот, кто будет стараться как можно реже проявлять свои садистские наклонности по отношению к близкому человеку, даже если таковые есть. Так какой ты после этого друг? Так, пустой звук, слово, что выкрикнуто и снесено потоком ветра, будто камень на дне океана водным потоком.

И если это все игра, я просто развернусь и выйду, потому что я глотаю это все, как какие-то пилюли. Нет, не глотаю, меня ими пичкает жизнь, а я устала. Устала мериться силой, которой у меня давно уже нет. Тем более с теми, кого природа наградила ей еще при рождении.

Самое страшное в жизни - это ожидание. Не важно, чего: звонка, сообщения, голоса, встречи или совместного кофе. При наборе этих строк я замечаю краешком глаза тонкий серебряный браслет на правой руке и сжатую в кулак левую руку с простым кольцом-ласточкой. Ногти впиваются в ладони от напряжения, и каждая секунда этого ожидания превращается в час, сутки, неделю и год. Кажется, что за это время я седею полностью... Белый иней ползет от корней волос до кончиков, и время начинает останавливаться, тянуться, словно жевательная резинка, которую я монотонно жую. Все становятся нереальными и какими-то ватно-пленочными, словно разноцветные тени. Они перемещаются из одного конца города в другой, проходят мимо тебя, сидят напротив в метро и молчат. Молчат всегда.

Одна неверно брошенная фраза, и у меня появляются силы. Силы сжимать зубы и идти дальше, потому что мне обидно, мне больно. Мое сопротивление соотносится с твоим давлением, как один к одному: ты говоришь - я делаю, ты молчишь - и говорю я, но ты никогда ничего не делаешь. Эдакий маленький змееныш, что шипит, но клычки не доросли. И если бы ты не был так близок и дорог, вряд ли эти пять слов превратились бы в лезвие, полосующее мое открытое сердце при каждом воспоминании о них.

Что ж, значит, так надо. Значит, Game over, детка, еще не скоро.

________________________________________________________

автор текста: Ксения Время

Интеллигенция как ведущий слой в духовном производстве. НАУЧНЫЙ ПОДХОД

Как и другие компоненты социальной жизнедеятельности — хозяйство, политика, социальные отношения, — культура охватывает или затрагивает так или иначе все общество, все группы и всех индивидов. Однако структура деятельности населения в культурном плане не совпадает с социальной или политической, подчиняясь собственным принципам. Конечно, социально-классовое деление общества формирует и «две культуры», находящиеся между собой в сложном взаимодействии, в котором диффузия сочетается с размежеванием и противостоянием. 

Романтическое или гривуазное искусство могло часто прибегать к сюжетам «прекрасной пастушки», «барышни-крестьянки» или «Золушки», но условием поддержания культурного порядка было устойчивое классовое распределение культурных норм. 

Однако культура всегда была слишком ответственным, сложным и общезначимым делом, требующим усилий особых социальных групп, связанных со специфической сферой деятельности. Поэтому уже на ранних этапах истории выделяются специалисты — шаманы, гадатели, предсказатели, жрецы, вожди, которые могли накапливать мудрость и сосредоточивать в себе недоступные остальным членам коллектива духовную силу, опыт, знания. 

На более продвинутом уровне, в усложнившихся условиях существование культуры поддерживается деятельностью интеллигенции. В синонимическом ряду этого термина можно встретить слова «книжники», «мудрецы», «учителя», «специалисты» и т.д. В течение долгого времени во всех обществах поддержание культуры совпадало с религиозными функциями, осуществлявшимися духовенством как высшей интеллигенцией. По мере усложнения духовной деятельности появляется и светская культура, поддерживаемая собственно интеллигенцией. Как мы увидим в последующих главах, характер интеллигенции во многом отличается в зависимости от социокультурного типа данного общества, роли государства и степени самостоятельности светской культуры. Тем не менее в ее деятельности можно выделить то общее, что в той или иной степени присутствует в каждом развитом обществе. Именно интеллигенция осуществляет основные функции по обеспечению духовного производства, включая творческое создание новых идей, образов, норм, знаний, которые становятся затем достоянием общества. Такое «разделение труда» одновременно означает и «распределение собственности». В силу своей профессионализации интеллигенция, поддерживая духовную жизнь, осуществляет своего рода монополию на культурное достояние, хотя материальное воплощение этого достояния большей частью оказывается в руках властных или богатых. 

Эта роль интеллигенции настолько велика, что самый авторитарный режим обнаруживает, что не может обойтись «своим умом» и вынужден вводить интеллигенцию в свой состав в качестве специалистов по различным сферам жизни общества, допускать определенное распределение функций, подчиняя и приспосабливая духовную сферу к своим задачам, хотя бы ценой резкого ограничения этой сферы и деформации ее подлинных общественных функций. 

Следует выделить три основные функции интеллигенции, в соответствии с которыми ее можно разделить на три группы: 

1. Хранение и трансляция, упорядочивание и распространение культурных ресурсов, удержание норм и ценностей, исторической памяти. Без обеспечения такой функции невозможно ни сохранение общества, ни его адаптация к изменяющимся условиям. Именно она ложится на плечи самой многочисленной группы интеллигенции — учителей, библиотечных и музейных работников, редакторов, реставраторов, работников системы просвещения, программистов и т.д Их роль в общем процессе культурной жизни может быть обыденной и почти безымянной, но именно благодаря их постоянной работе общество обеспечивается культурой. 

2. Инновация как творческий процесс выработки новых идей, образов, моделей действий, политических и социальных программ. Отличительная особенность носителей этого типа функций — высокая степень индивидуализации, так как инновации большей частью являются результатом творческих усилий отдельных личностей или малых групп коллективов. Поэтому за инновацией обычно закрепляется собственное имя автора или группы. Такое творчество неизбежно протекает через разрыв с безусловными запретами и представлениями, нарушение принятых представлений, норм и правил. Но такой процесс нередко сопровождается не только мысленным экспериментированием над общественными конструкциями и доктринами, но и экзистенциальным экспериментом над собой и своей судьбой. Поэтому судьба изобретателей и новаторов далеко не всегда благополучна, — в отличие от хранителей, которые могут рассчитывать на более спокойную, хотя часто малозаметную жизнь. Однако именно по степени способности общества к принятию нового следует оценивать его развитость Новаторская духовная деятельность — процесс мало управляемый, во многом зависящий от субъективных личностных факторов и от духовной атмосферы в обществе, степени динамичности его культуры и от восприимчивости общества к инновациям. Поэтому всякое развитое общество поддерживает те специфические институты — фонды, центры, академии, в которых создается благоприятная среда для вызревания творческих открытий и изобретений. Важной функцией этих центров является не только материальная поддержка творчества, которая зачастую бывает недостаточной, но и признание со стороны коллег (соратников и соперников), распределение авторитета, что в какой-то степени компенсирует все остальное. Произвольное вмешательство и подавление таких внутренних механизмов самооценки может привести к ослаблению творческой атмосферы, снижению духовного потенциала. 

3. Однако между творческой элитой и обществом существует неизбежный разрыв, дистанция, преодоление которой необходимо для признания нового открытия, акта духовного творчества. Для того чтобы результаты инновации были переданы для общего пользования, они должны быть санкционированы, одобрены и интерпретированы другой группой, осуществляющей критику, т. е. анализ и отбор наиболее важного и достойного. Критика должна соотнести новое с имеющимся духовным наследием, согласовать со сложившейся духовной жизнью, с признанными ценностями и представлениями, с музеем, университетом и школой. Критика по самой сути апеллирует к авторитетам, образцам, именам, вкусам, признаваемым в данной профессиональной среде и различных сферах общественной жизни. Именно критика «возводит пантеон» классиков прошлого и настоящего, без которых невозможно отделить высокое от заурядного, оригинальное произведение от эпигонских или тривиальных работ. Вместе с тем популяризаторская работа призвана растолковать «высокоумные» и сложные произведения и открытия, донести их до массового читателя, публики, до широких слоев населения.
_____________________________________________________________________________

Ерасов Б.С. Социальная культурология. - М.:Аспект-Пресс, 2000.- 304-331